Зиска. Загадка злобной души - Мария Корелли

Джервес снисходительно улыбнулся.

– Боюсь, я вас рассердил, принцесса, – сказал он. – Вижу, что вы религиозны – а я нисколько.

И снова она мелодично рассмеялась.

– Религиозна! Вовсе нет! У меня есть вера, как я вам сказала, но она уродлива – нисколько не сентиментальна и не терпима. Я заимствовала её из древнего Египта.

– Расскажите мне, в чём её суть, – сказал Джервес. – Ради вас я тоже готов принять её.

– Она для вас слишком сверхъестественная, – ответила она, не придавая значения ни влюблённому тону его голоса, ни выраженной нежности глаз.

– Неважно! Любовь заставит меня принять целую армию призраков, если нужно!

– Один из главных постулатов моей веры, – продолжала она, – это вечное бессмертие каждой души! Вы это приемлете?

– В данный момент, несомненно!

Её глаза сверкнули огромными бриллиантами, когда она продолжила:

– Египетский культ, который я исповедую, можно объяснить очень коротко. Душа зарождается в протоплазме без сознательной индивидуальности. Она проходит через разные формы, пока не достигает индивидуального сознания. Как только оно появляется, то уже никогда не покидает её, но продолжает жить, стремясь к совершенству, принимая на себя различные фазы существования соответственно тем страстям, которые в большей степени владели ею с самого начала. Вот и всё. Но, в соответствии с этой теорией, вы могли бы жить в этом мире уже давным-давно, как и я; мы даже могли встречаться; и по той или иной причине мы могли вновь перевоплотиться ныне. Последователь моей религии предложил бы эту причину в качестве объяснения вашего чувства, будто мы прежде уже встречались.

Пока она говорила, головокружение и ощущение смятения, которое он прежде уже испытывал, снова нахлынуло на него; он отложил холст, который держал, и в растерянности прижал руки ко лбу.

– Да, весьма любопытно и сомнительно. Я немало наслышан об учении о реинкарнации. Я в неё не верю – просто не могу поверить! Но если бы я поверил, если бы я смог вообразить, что встречался с вами в какие-то давно прошедшие времена, и вы были бы похожи на себя теперешнюю, то я просто обязан был бы в вас влюбиться! Видите ли, я не могу отрешиться от предмета любви, и ваша идея о реинкарнации даёт мне некоторую пищу к размышлению. Так что, прекрасная Зиска, если ваша душа когда-либо имела форму цветка, то я был его товарищем-расцветом; если она когда-либо кралась по лесу хищным зверем, то я был её партнёром; если она когда-то была человеком, тогда я должен был быть её любовником! Вам нравятся такие милые глупости? Я могу говорить их часами.

На этом он поднялся и в полуяростном-полунежном порыве упал перед ней на колени, схватив её руки.

– Я люблю вас, Зиска! Не могу сдерживать себя. Меня влечёт к вам какая-то сила, что сильнее моей воли, но вам не нужно меня бояться – пока нет! Как я сказал, я умею ждать. Я способен вынести смесь мучительности и удовольствия от этой внезапной страсти и не подавать виду, пока позволяет моё терпение, а потом – потом я добьюсь вас, даже если мне придётся за вас умереть!

Он резко выпрямился, прежде чем она успела вымолвить хоть одно слово в ответ, и, снова сжав свой холст, весело воскликнул:

– Теперь, когда оттенки утра и вечера перемешались между собой, изображение сияния этой злобной души любви приводит меня в дикий восторг! Вначале вороной чёрный цвет полуночи для волос, блеск ледяных, ярчайших звёзд – для глаз, румяный розовый раннего рассвета – для губ и щёк. Ах! Как же мне положить начало этого чуда?

– Это будет непросто, я боюсь, – медленно проговорила Зиска со слабой холодной улыбкой, – но, вероятно, ещё сложнее будет закончить!